Письма с фронта. Михаил Чикичёв

Государственный архив Забайкальского края. Здесь холодно, сюда закрыт доступ солнечному свету. На огромных от пола до потолка стеллажах длинные ряды серых картонных коробок. В них собраны сотни тысяч документов, и каждый по-своему уникален. В 1998 году в руки специалиста архива Татьяны Михайловны Коктышевой попали документы периода Великой Отечественной войны: жительница Читы Домна Ивановна Иванова передала ей для хранения в архиве самое дорогое её сердцу - фронтовые письма мужа, капитана Михаила Чикичева.

Татьяна Коктышева, сотрудник Государственного архива Забайкальского края: "Буквально непосредственно перед смертью она отдала нам эти документы. То есть вот она хранила их более 50 лет, получается, как реликвию. Конечно, такого вот у нас не скажешь, что много, да? Были письма, допустим от коллективов, были письма с фронта коллективам тружеников, да? Но таких вот писем, таких чисто человеческих - как их назвать не знаю - здесь прослеживаются именно человеческие взаимоотношения, уважение, любовь друг к другу. Но это односторонние, конечно, письма. Каждое письмо заканчивается "Целую". Наверное, у них была очень хорошая жизнь до войны".

"10 сентября 42 года. Здравствуй, Дина! Нахожусь на фронте, жив и здоров, чувствую себя хорошо, правда дождик течет прямо за воротник, но это временное явление, солнышко всё обсушит. Что ещё сообщить... Да, на днях смотрел кино "Мы из Кронштадта", ну и круглые сутки слушаем концерт наших заслуженных летчиков и артиллеристов. Привет всем, целую. Чикичев".

"12 марта 43 года. Здравствуй, Дина! Прости, что долго не писал, занят. Быстро движемся на запад, бьем фашистов. Советую прочитать "Красную звезду" за 9 марта, заголовок "В последний час". Ну, всего хорошего. Целую. Чикичев".

Это короткое письмо спустя многие десятилетия позволило пролить свет на фронтовую судьбу Михаила Чикичева. Он был там, где в марте 43-го велись наступательные бои. Это были бои за страшный ржевский выступ. И в 41, и в 42 здесь было пролито столько крови! Немецкое командование рассматривало его плацдарм для нового наступления на Москву и поэтому стянуло сюда отборные части группы армии "Центр". Ржевско-Вяземская наступательная операция армий Калининского и Западного фронта началась 2 марта. 4 марта был освобожден Ржев, а 8 марта наши войска освободили город Сычевка. Вот именно об этом 9 марта и было сообщение в главной газете Министерства Обороны "Красная звезда". По требованиям военной цензуры, конечно, ни слова не говорилось: силами каких частей освобожден город, но это были части 31 армии Западного фронта. В одной из её стрелковых дивизий героически сражался человек, весточки от которого так ждали по адресу: Чита, улица 9-е января, дом 47.

"28 апреля 1943 года. Здравствуй, Дина! Вчера получил твоё письмо. Очень рад, что вы все живы и здоровы. Ты просишь написать хоть один эпизод - пишу. Это было в бою за село Н. Мы наступали прямо с фронта и столкнулись с большой силой врага. Мы с Иваном Ильичем решили взять хитростью. По оврагу часть своих сил отправили в обход слева, а сами отвлекали внимание на себя. Немец вел по нам сильный огонь. Особенно сильно била артиллерия и тяжелые минометы. Начало темнеть. Со стороны противника появилось пять танков и прут прямо на нас. Подошли на расстояние 100 метров и начали бить. Мы с Ильичем сидим за кучей соломы. В неё попал зажигательный снаряд, солома загорелась. Быстро сползли в снег, окопались, а минут через 10 пошли в атаку с гранатами. Фрицы вместе с танками бежали, оставив на поле боя 67 трупов. Я схватил живым одного длинного прыщавого фрица, который трясся как воробей, боясь смерти. Тут я дал ему перцу. А затем пошли дальше, освобождая село за селом. Вот такой короткий и далеко не полный эпизод наших повседневных дней фронтовой жизни. Привет всем. Пиши. Целую. Чикичев".

В результате Ржевско-Вяземской операции линия фронта отодвинулась от Москвы ещё на 160 километров. Но до полного изгнания вражеских полчищ с родной земли было далеко. Впереди лежали растерзанные земли Смоленщины. Поэт Владимир Туриянский, чьё детство пришлось на военное лихолетье, позже написал стихотворение "В лесах смоленских", где есть такие строки:

В лесах смоленских да под Вязьмой Свинцовый дождичек во ржи.
Братишка мой в рубашке бязевой Убитый пулею лежит.
Ах, сорок третий, сорок третий, Проклятый сорок третий год.
Когда убитый – каждый третий. Когда и взвод уже не взвод.
А после боя на поверке Хрипит усталый старшина.
Когда солдатская манерка За недосчитанных полна…

В ходе начавшейся 7 августа Смоленской наступательной операции под кодовым названием "Суворов", части 31 армии, хотя и вгрызались смертельной хваткой в фашистскую нечисть, но и сами несли большие потери убитыми, раненными. Был ранен и Михаил Чикичев.

"4 сентября 43 года. Здравствуй. Дина! Нахожусь в госпитале, ранен 2 сентября в голову. Не бойся. Ещё буду бить фашистских гадов, отомщу им за пролитую кровь свою. Они и так меня будут гады помнить: им нелегко досталось ранить меня. До десятка штук мы их уложили втроем. Когда буду в госпитале, сообщу адрес, а сейчас я в поле. Целую. Чикичев".

"15 сентября 43 года. Здравствуй. Дина! Сегодня уже пять дней после операции, чувствую себя хорошо. Знаешь, Дина, давно я уже не был в такой обстановке - электрический свет, мягкая койка. Сегодня шефы были с концертом. Письма не пиши, они меня могут здесь не застать. Целую. Чикичев".

Чуть больше месяца пролежав в военном госпитале в Калуге, Михаил Петрович вновь вернулся на передовую. И по-прежнему летели письма солдата в далекое Забайкалье. Только адрес изменился: его Дину, члена партии с 1932 года, назначили первым секретарем петровск-забайкальского райкома партии. Ей тогда было 35 лет.

"30 мая 44 года. Здравствуй, моя седенькая старушка! Ты что-то все у меня болеешь. Что это ты придумала болеть? Рад, что вы благополучно переехали и устроились на новом месте, да ещё близко около реки. Приеду - пойдем купаться, загорать и выпивать, ты не возражаешь? Уж что-что - я здорово научился пить водку. Советую заводить своё хозяйство. По-моему, в этом самом Петровске рынок не так уж богат. Я почему-то считаю его неприглядным городишком и в случае, если придется приехать туда, у меня нет намерения там оставаться. Ну, довольно. Кажется, я как Иден начал говорить о послевоенном устройстве. Пиши все новости и твои успехи на новом поприще партийного вождя. Целую. Чикичев".

Татьяна Константинова, заместитель директора ГАЗК по научной работе: "Вот самое странное: письма очень сдержанные, в них очень мало информации, но в них такой глубокий подтекст. Вот чувствуется: пульсирует связь двух людей. Людей, которые очень на огромном расстоянии близки друг другу и нежны друг к другу. Там, наверное, в одном месте только прорвалось: "Как хочется тебя скорей увидеть", то есть Михаил Петрович не позволял даже этого. Я понимаю это в самых различных вариантах. Понимаю, что, во-первых, это читает чужой человек, во-вторых, нельзя расслабиться. Слабый человек невозможен в той ситуации. И есть в письмах определенная ожесточенность, я даже думаю, что скорее нарочитая ожесточенность, потому что человек выполняет воинский долг, ему по-другому нельзя. Он не может… хороший человек, он не может себя настроить убивать, а надо!"

"16 июля 44 года. Здравствуй. Дина! Кажется, давно я не даю о себе знать, но ничего Дина, пойми, что я занят. Начиная с ночи 23 июня, все время бьем фашистов. Да так, как никогда ещё не били. Тысячи фашистов валяются на нашем боевом пути. Дороги загромождены брошенной ими техникой, а мы все идем вперед и вперед. Пишу эти строки под яблоней, но яблоки ещё не созрели. А сколько здесь фруктов! Ну, новости, Дина, ты читаешь в газетах, я добавить ничего не могу. Желаю успеха в работе. Целую. Чикичев".

23 июня. Эта дата не случайна. Если 22 июня три года назад стало днем скорби для советского народа, то 23 июня 44 года стало черным днем для германских войск на Восточном фронте. Кровь за кровь! Мощный удар 4-х фронтов, обрушился на группу армий "Центр". В ходе Белорусской наступательной операция под кодовым названием "Багратион" 100-тысячная группировка немцев была раздавлена в минском котле. В освобождении Белоруссии участвовал и кавалер Ордена Красной Звезды капитан Михаил Чикичев.

"21 июля 44 года. Здравствуй. Дина! У меня все в порядке, жив, здоров, продолжаю бить фашистских гадов. И все думаю о том, скоро ли встретимся и вновь заживем по мирному. Ну, пока, нет времени. Целую Чикичев".

"В течение лета и осени 1944 года немецкую армию постигло величайшее в её истории поражение, превзошедшее даже Сталинградское" - писал генерал Зигфрид Вестфаль. Уже был открыт Второй фронт в Нормандии, уже был ясен финал исторической трагедии. Министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден ещё в 42 году в своей речи по поводу заключения англо-советского договора мечтал о послевоенном устройстве. В июле 44-го русский солдат Михаил Чикичев тоже стал мечтать о будущем. О будущем, которого у него не было. Это было его последнее письмо жене. Он погиб 7 декабря 44 года. До Победы оставалось всего 5 месяцев.