Письма с фронта. Воспоминания подполковника Александра Иванова

Письма невернувшихся с войны… Они хранятся как святыня в семейных архивах, ведь порой это единственное, что осталось родным в память о близком человеке. Писем тех, кому посчастливилось вернуться с Победой, к сожалению, сохранилось меньше. Думали: "К чему хранить? Вот же он! Живой! Всё страшное осталось там, а впереди долгая счастливая жизнь!" В 60-70 годы, когда события Великой Отечественной войны отдалились во времени, и пришло осознание всей глубины их трагизма и величия, работники Государственных архивов, в том числе и Читинской области, начали кропотливую работу по сбору материалов, воспоминаний, фотографий участников войны. Со всего края, со всех уголков страны, где после войны жили фронтовики-забайкальцы, стали стекаться письма. Это тоже были своего рода "письма с фронта", ведь тот, кто их писал, мысленно вновь был там, на страшной войне с фашистской Германией.

Из воспоминаний подполковника Александра Иванова: "В августе 42 года, будучи офицером связи штаба 35 танковой бригады, мне приходилось выполнять боевые поручения командования в боях за город Ржев. Шли бои за ликвидацию Ржевского выступа, занятого противником. Однажды ночью мне предстояло пробраться по незнакомой местности, связаться с командиром 35 танковой бригады майором Бурлыгой и передать ему приказ командования о необходимости занятий бригадой в ту же ночь новых позиций. Близость противника, ночное время, незнакомая местность крайне усложняли выполнение приказа, но он был выполнен. На обратном пути я попал под сильный минометный шрапнельный огонь противника. Приходилось буквально маневрировать между падающими минами путем быстрых перебежек и укрытия в складках местности и в воронках. У нас был случай в том же 42 году, когда офицер связи одной из танковых бригад капитан Ридзель попал под прямое попадание бомбы. Его просто разнесло на кусочки вместе с землей. С тех пор я при бомбежке стал смотреть на самолеты и положения сбрасываемых бомб. И вот летом 44-го мы попали под бомбежку. Было семь самолетов. На бомбометание они шли поочередно. Бомбы, сброшенные первыми шестью самолетами, падали под углом и было видно, что они упадут в стороне. Я и мой помощник техник-лейтенант Гавриш продолжали оставаться на месте. Последний же седьмой самолет сбросил всего одну бомбу, и падала она в нашем направлении. Я скомандовал: "Вперед!" Мы с Гавришем вскочили и, отбежав на 10 метров, вновь упали. Бомба упала в то место, где мы лежали до этого. Я был контужен, засыпан землей. Через полчаса пришел в себя. Потом мы не раз вспоминали, как нам удалось избежать смерти от прямого попадания бомбы".

Эти воспоминания войдут в книгу, над составлением которой в преддверии юбилея Победы работают сотрудники Государственного архива Забайкальского края. А написаны они 43 года назад, в 1967 году участником войны, ныне уже ушедшим из жизни уроженцем села Олинск Нерчинского района Александром Ильичем Ивановым, и присланы им по просьбе земляков из Киева, где он до начала 60-х служил в должности Военного прокурора Киевского военного округа.

Татьяна Константинова, заместитель директора по научной работе ГАЗК: "Просили прислать фотографии фронтовые, и человека, который пишет воспоминания, то есть в том возрасте, когда он написал воспоминания. Кроме того просили прислать документы, просили прислать автобиографию, это очень важно. Вот сейчас, создавая эту книгу, мы понимаем, насколько важна полнота информации".

Когда-то именно в Киеве началась для Шуры судьба кадрового военного. В 1938 году, после окончания 10 класса средней школы он стал курсантом Киевского танкотехнического училища. Закончивший училище с отличием, воентехник второго ранга Иванов был направлен в лучшее соединение Советской армии - Первую моторизированную дивизию, дислоцирующуюся в Москве. Но перед этим он побывал на родине, в Нерчинске. Старый семейный снимок, сделанный 20 ноября 40 года. У Ильи Даниловича и Анастасии Артемьевны Ивановых было шесть детей. Александр - самый старший. 22 октября 40 года ему исполнилось 21 год.

Вера Ильинична Ганенко, участник Великой отечественной войны: "Старший брат… Так путем и не побыли вместе. В отпуск приедет - не успеешь наглядеться, уезжает. Да и время было беспокойное".

Вера Ильинична Ганенко была второй по старшинству. Провожая брата, уезжающего к месту службы, она не знала, что это их последняя встреча в мирной жизни. Не знала и то, что через полтора года ей, не успевшей окончить 10 класс, тоже предстоит надеть солдатскую форму. Весной 42 года положение на фронте стало критическим. Принимаются крайние меры - в армию мобилизуют женщин для замены ими красногвардейцев в частях ПВО. 25 марта вышло соответствующее постановление. Колесо мобилизации завертелось.

Вера Ильинична Ганенко, участник Великой отечественной войны: "Мы известие получили ночью, ночью передали-то. А утром когда в школу пришли, тут всех организовали, окружили, окружили ребятишек всех, чтоб не волновались. Нам сказали: "9-10 классы в амбулаторию". А что, зачем, мы же не знаем. За руки держась, бегом туда, время ограничено. Оттуда… там осмотр произвели, оттуда сразу скомандовали: "В военкомат!" А военкомат - он и сейчас у нас там на горе находится, бегом туда. Конечно, я представляю теперь, списки, все было подготовлено. Дали команду: раз-два-три, ты-ты-ты, грузись туда. При нас, причем ничего не было. Вот в чем были, в чем из дома прибежали, пальтишонки эти, больше никаких чемоданов, ничего не было, ничего мы не собирали. Куда нас повезут?"

Судьба разбросала девчат по всей стране, от Дальнего Востока до Северо-западного фронта. В каждом стратегически важном районе находились зенитно-артиллерийские дивизионы, готовые к отражению бомбовых ударов дальней авиации противника. Засекреченные зенитные точки находились и в районе Байкала. Там предстояло служить разведчику зенитной артиллерии ефрейтору Ивановой.

Вера Ильинична Ганенко, участник Великой отечественной войны: "Там и сейчас посты расставлены. Я как-то спросила: "Там стоят части?" "Стоят. А ты почему спрашиваешь?" "Да просто так". "Нет, почему спрашиваешь?" Я как-то спросила в таком месте, что люди меня не знают, я их не знаю. Я говорю: "Там хоть есть где?" "А вы, почему спросили?" ну, думаю, ты тоже там хлебал, раз интересуешься. Я говорю: "Ну, просто интересно". Он посмотрел так: "Ну, мать, понятно". Я говорю: "Да что тебе понятно? Ты для меня ещё ребенок, что тебе понятно?" Прошел месяц, изучили свои эти пушки, которые при разведке. Разведчик, он все тащит на себе, свой автомат и все, чем пользуется – запчасти мы говорили. И вот нам сказали: завтра прием присяги. Девчонки ревели на голос. Ушли далеко-далеко в тайгу. Они упали, так рыдали, так ревели, считали, что присяга - это все, конец. Такое было состояние. Обстановка была. Наши же отступали. Мы-то в курсе дела были на каждый день, обстановку знали в стране".

Александр в то время находился на Калининском фронте. Иногда от него приходили весточки, фотографии с надписями любимой сестренке Вере. В июле 1943 года он принимал участие в Орловско-Курской операции. В июле 44-го в составе войск Второго Прибалтийского фронта участвовал в освобождении Латвии. 18 августа 44 года Александр был в очередной раз ранен. Лечится его отпустили в родные места. Перед отъездом на фронт ему удалось увидеться с сестрой. В память об этом в семейном альбоме сохранился снимок.

Вера Ильинична Ганенко, участник Великой отечественной войны: "Чита, 1944 год. Но главное, что мы все тут солдаты".

Вера будет демобилизована уже после войны с Японией, в ноябре 45 года. Прошло уже 65 лет. Но до сих пор её сердце учащенно бъется, а на глаза наворачиваются слезы, когда приходится видеть зенитные орудия. Её брат Александр в составе 41 танковой бригады пятого танкового корпуса дойдет до Берлина и сфотографируется на крыше рейхстага. Об этом он тоже напишет в своих воспоминаниях и пошлет в архив памятный снимок.