Варили из столярного клея холодец: жуткие воспоминания ветеранов-блокадников из Забайкалья

18 января мы отмечали 80-ю годовщину снятия блокады Ленинграда, а в минувшую пятницу - 79 лет со дня полного освобождения города. Шестеро. Столько ветеранов-блокадников проживают сегодня в Забайкалье. Для сравнения - ещё в 2020 году их было 13. Они постепенно уходят, забирая с собой страшные мучительные подробности...  Сегодня мы покажем вам воспоминания людей, героически переживших голод, болезни, войну. К сожалению, многие из них теперь живут лишь на кадрах из наших архивов и в сердцах их родных и близких. 

Сколько человек погибло во время блокады Ленинграда до сих пор точно неизвестно. Сейчас эксперты сходятся во мнении, что не менее 1 миллиона. Это как если бы в Забайкалье сейчас не осталось бы ни единого жителя. 

Евдокия Озолс, жительница  блокадного Ленинграда: «Мы почувствовали, что война началась, когда начались обстрелы. Я пошла в восьмой класс. Неделю проучились, и у нас школу заняли под госпиталь. И кончилась наша учёба. Пошли копать картошку. День копаешь - ведро картошки получаешь. Когда мы 8 сентября копали картошку, самолёты, аж, чёрной тучей летели со стороны Финляндии. Тут перекрыли все выезды, и с этого дня началась блокада». 

Жители города оказались в тяжелейших условиях. Запасы продовольствия были катастрофически ограничены, на 12 сентября 1941 года они составляли: хлеба, крупы и мяса – на 30–35 суток, жиров – на 45 суток, сахара и кондитерских изделий – на 60 суток. Каменного угля при строжайшей экономии могло хватить только до ноября. Ситуацию усугубляли и постоянные артобстрелы. По городу было выпущено около 150 тысяч снарядов и сброшено более 107 зажигательных и фугасных бомб. Средняя ежедневная продолжительность артобстрела в ноябре 1941 года достигла 9 часов.

Людмила Ильченко, жительница блокадного Ленинграда: «Я сама помню, что когда бомбёжка начиналась, вот эти дирижабли пускали вверх. Сначала прятались. Я, конечно, не помню бомбоубежища, ни как мы прятались, а потом уже и прятаться не стали. Просто сидели. Если попадёт, то всё и сразу».

Но самое страшное, говорят ветераны, это не бомбы и обстрелы, а  голод, который сводил с ума. В ноябре введенные по карточной системе нормы продовольствия стали снижаться, рабочие получали по 250 граммов хлеба в день, все остальные – по 125 граммов. Состояние жителей города ухудшалось. Началась цинга и дистрофия. Закончились запасы топлива, кроме того, в жилых домах прекратилась подача электричества. Вышел из строя водопровод, были разрушены 78 км канализационной сети. 

Валентин Смекалов, житель блокадного Ленинграда: «Коммунальная квартира, маленькая комната, у мамы на руках два младенца. Я родился в 39-м и сестра родилась в 40-м году. И вот, получается, что с начала блокады мы там жили, в этой квартирке. Отец Павел Иванович Смекалов был лейтенантом войск ПВО. Когда он мог, приезжал к нам домой, привозил паёк, вот этот паёк по сути нас и сохранил, поскольку голод убивал очень многих». 

Людмила Ильченко, жительница блокадного Ленинграда: «Мама рассказывает, видимо, я такая экономистка была: сядем за стол, и младшая сестричка, которая на тот момент у нас осталась, она раз, этот кусочек и скушает. А вот я нарежу на крошечки и сижу смакую его». 

Евдокия Озолс, жительница  блокадного Ленинграда: «Голод, начали есть всякую траву, которая оставалась. Столярный клей, который столяры применяют, - из него варили холодец. Из чего он сделан, этот клей, не знаю, но многие ели. Брали горчицу, у кого в доме была горчица. Складывали в материю такую холщовую, вымачивали пять суток, а потом вроде из этого мука получалась, пекли лепёшки. Лепёшки пекли на олифе. Нас спасало то, что папа у нас был столяр. И у нас всё это ещё было дома. Но вот, собственно говоря, начало зимы. Стали умирать уже люди».

Александра Буланова, жительница блокадного Ленинграда: "Эти трупы валялись по улицам, их подбирали дружинницы, тоже женщины, все мужчины были на передовой, хранить всех не было возможностей. Тогда не было никаких эмоций - только чувство голода. Даже сон не шел, это страшно. Когда мама умерла, я заплакала, а когда я её везла, одна на санках, я уже не плакала. Сегодня я жива, а завтра? У меня уже нога не ходила, цинга начиналась". 

Валентина Гуревич, житель блокадного Ленинграда: "Говорили о том, как меня спасли. Мы, говорили, мне нажёвывали тебе конину. Так как отец был военным, паёк давали получше немножко. Нажёвывали тряпочную соску, и таким образом мы тебя спасли".

Эти 872 дня навсегда войдут в историю нашей страны. А люди, которые их пережили, навсегда останутся героями. Мы будем помнить их живыми, улыбчивыми, скромными.

Евдокия Озолс, жительница  блокадного Ленинграда: «Приходим на работу, и объявляют, что кончилась война. Нас всех отпустили домой. Мы пошли в Шуваловский парк собирать подснежники. Было светло, тепло, прямо так радостно было».