Письма с фронта. Военкому Малышеву

В канун нового 1942 года никто не предполагал, сколько тяжких испытаний ещё предстоит вынести советскому народу. Война длилась полгода. Победа под Москвой вселяла надежду. Натиск советских войск перерос в январе 42-го в наступление по всему фронту. Однако к концу марта некоторые части Красной Армии попали в окружение, другие были обескровлены тяжелыми боями. 25 марта вышло секретное Постановление за номером 1488 о скрытной мобилизации с 1 по 10 апреля девушек-комсомолок в части Противовоздушной обороны. Эта мобилизация затронула и Читинскую область.

Татьяна Константинова, заместитель директора Государственного архива Забайкальского края: "В архивах хранятся два совершенно обычных на первый взгляд письма. Первое рукописное, на пожелтевших от времени листках школьной тетради – мобилизованные девушки из Читы прислали военкому Александру Степановичу Малышеву: "Дальневосточный привет от будущих политработников Рабоче-крестьянской Красной Армии товарищу Малышеву…"".

Письмо девушек: "…Рабоче-крестьянской Красной Армии товарищу Малышеву. Товарищ Малышев, сообщаем вам итоги своей учебы по овладению техникой военного дела. По прибытии нас на сборы все 30 человек читинцев разбили по специальностям и взводам, учимся по 12 часов в день и два часа на самоподготовку. Лекторы читают нам лекции очень квалифицированные, из Политуправления Дальневосточного фронта. Живем все курсанты вместе, то есть в одной казарме, питание хорошее. Успеваемость наших читинцев неплохая; за исключением: по строевой подготовке восемь человек имеют "посредственно", в том числе мы, то есть Шишкина и Засоренко. Мы постараемся к концу учебы добиться по всем дисциплинам оценок только "хорошо" и "отлично".

С получением приказа тов. Сталина № 130, мы все взяли обязательства изучить военное дело так, как поставил в приказе товарищ Сталин. То есть изучить, прежде всего, винтовку в совершенстве и наган. И если придется сразиться с врагом на поле боя, то стрелять без промаха - по-снайперски.

Военный заём прошел с большим подъемом – на наших сборах каждый из читинцев подписался не менее чем на 1 000 рублей, но и есть и на 1 500, и многие внесли наличными.

Нам выдали обмундирование (платье, белье, ботинки и пилотку). Платья простые, бумажные с фронтовыми петлицами. На меня лично не подошло платье, так как ростом "маленькая". Погода здесь стоит холодная, идет снег и дождь, похожа на глубокую, страшную, грязную осень. Почва очень глинистая, ноги увязают в грязи. Пишите нам, что хорошего в Чите. Пока, до свидания. Крепко жмем вам руку. Привет всем тем, кто нас тепло провожал. С комсомольским приветом - Шишкина и Засоренко. Наш адрес: 6-я полевая почта. 8-й отдельный зенитно-пулеметный батальон".

Шишкина и Засоренко… Как звали вас, девочки? Сколько вам было? 19? Ваше письмо сохранилось! Пять лет назад оно было опубликовано в сборнике документов "Читинская область в годы Великой Отечественной войны", выпущенной Управлением по делам архивов Читинской области. И это уже не просто письмо - это обличительный документ того страшного времени, когда молодым девушкам, будущим мамам, приходилось брать в руки оружие и становиться солдатами. Под письмом не стоит даты, но из содержания ясно, что это начало мая 42-го. Упоминаемый девчатами приказ Сталина №130 вышел 1 мая – его часто так и называли - первомайский. Чуть раньше, 13 апреля было опубликовано и Постановление Совета Народных Комиссаров СССР "О выпуске Государственного военного займа 1942 года". Это был первый из числа так называемых военных займов.

Татьяна Константинова: "Работали, зарабатывали, сразу подписывали займ, денег не получали. И шел перевод в фонд Обороны. Вот такая была система. Но считался займ, что начнется мирная жизнь и деньги будут возвращены. А как у них-то? Они учатся и у них вот эти деньги… Вот я понимаю: они все отдали, всё, они поехали на фронт - у них ничего не было".

- Почему они написали именно Малышеву?

Татьяна Константинова: "А вот поэтому я и хочу вернуться к Малышеву, потому что так много писем Малышеву, стихов посвященных Малышеву. Надо быть таким человеком, с такой энергетикой для того, чтобы тебе писали ото всюду, военкому Малышеву, понимаете? Я вот сейчас только нашла личное дело и узнала: Александр Степанович. Мы эту книгу написали, не зная его имени-отчества – Александр Степанович Малышев. Почему так мы персонифицируем этого человека. Ну, во-первых, Малышев, вероятно, очень много общался с теми, кто уходили на фронт, поэтому неслучайно девочки написали конкретному человеку. И конкретный человек, который очень часто ездил на фронт, ответил. Ответ тоже хранится в фонде Государственного архива Забайкальского края".

Письмо А.С. Малышева: "Здравствуйте, многоуважаемые девушки Читинской области! Я от всей души благодарен вам за ваше письмо и рад, что вы, будущие политработники славной Красной Армии, неплохо осваиваете дисциплины, которые вам преподают на курсах. По окончании курсов и откомандировании вас в воинские части, на вас будет возложена ответственейшая и почетная задача по воспитанию бойцов в духе беззаветной преданности нашей социалистической Родине.

После вашего отъезда из Читинской области, в частности из города Читы, ничего особенного не произошло. Весна вступает в свои права, начинается заметное потепление, хотя первая половина мая прошла с исключительно холодными днями. Сейчас распускаются деревья, зеленеет трава, население города занялось индивидуальными огородами, а по области – весенним севом. На днях было открытие городского сада, харьковские артисты оперы и балета каждый вечер дают гастроли и концерт. Ну, пока всё. До свидания, девушки. Крепко жму ваши руки, желаю вам успешно закончить военно-политическую учебу и вступить в исполнение служебных обязанностей политических работников. С комприветом Малышев".

Это письмо датировано 27 мая 1942 года. Старые номера газеты "Забайкальский рабочий" за 42 год подтверждают, что на сцене построенного незадолго до войны Окружного Дома Красной Армии с 16 мая по 30 июня шли гастроли эвакуированного с Украины Харьковского государственного академического театра оперы и балета, открывшего в Чите оперой "Запорожец за Дунаем" летний концертно-театральный сезон. А 23 мая действительно состоялось открытие городского сада – ныне это парк Окружного дома офицеров. И был большой концерт, и танцы до часу ночи, играли два духовых оркестра, а на следующий день было детское гулянье. Вот только Шишкина, Засоренко, и многие другие мобилизованные девушки этого уже не видели. И тем, наверное, больнее было отвечать на их письма Александру Малышеву. Прошедший Первую мировую войну, германский плен, фронты гражданской войны, Малышев много раз, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, обращался к партийному руководству с просьбами о переводе в кадры Красной Армии. Но его оставили на должности заведующего военным отделом Читинского обкома партии. Осенью 43 года Малышев возглавил делегацию по сопровождению подарков на фронт от Читинской области. В разрушенном до основания немцами городе Лиозно Витебской области 21 ноября состоялась памятная встреча с земляками-читинцами, командированными отдельными частями 39-й армии Первого Прибалтийского фронта (ранее Калининского). Вскоре после возвращения делегации, в Забайкалье на имя Александра Малышева, жившего по улице Калинина (ныне Амурская) в доме 98, квартира 20, пришло очередное письмо.

Письмо Ивана Коровина: "Уважаемый товарищ Малышев! Быть может, вы не забыли предпоследней вашей фронтовой встречи в Н-ской армии и майора, от имени коллектива читавшего стихи дорогим гостям. Вот я и пишу вам вдогонку. Дело в том, что ныне я прикован к госпитальной койке (это поблизости, вы как раз были в этом госпитале). Завтра будут делать операцию - последствия ранения. Горячий привет товарищу Рудакову и славной девушке Тане Стерликовой, и всем товарищам. Жму руку крепко. С приветом майор Коровин".

Письмо написано 3 декабря 43 года, в момент коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны. Человек, которому оно было адресовано, Александр Малышев не доживет до Победы всего полтора месяца. 23 марта 1945 года ему дадут отпуск по состоянию здоровья, а через четыре дня он скончается в возрасте 50 лет в военном госпитале в Иркутске.

Как сложилась судьба майора Коровина, курсантов Шишкиной и Засоренко - не известно.