Письма с фронта. Антонина Шулятьева

В начале Великой Отечественной войны поэт Иосиф Уткин, военный корреспондент фронтовой газеты (как и многие литераторы того времени) после тяжелого ранения написал такие строки:

Когда, упав на поле боя – 
И не в стихах, а наяву, – 
Я вдруг увидел над собою
Живого взгляда синеву,
Когда склонилась надо мною
Страданья моего сестра, - 
Боль сразу стала не такою:
Не так сильна, не так остра.
Меня как будто оросили
Живой и мертвою водой,
Как будто надо мной Россия
Склонилась русой головой!..

Сколько их было – голубоглазых, светло-русых сестер милосердия. Одну из них звали Нина. По паспорту – Антонина, Антонина Николаевна Шулятьева, 1923 года рождения. А дата рождения – 22 июня. Её родные жили в маленьком селе Демидово Любашевского района Одесской области, сама же она в 1940 году поступила на курсы медицинских сестер в городе Первомайске той же Одесской области. Там, в день совершеннолетия, её застала война.

"Город бомбили. Изо дня в день. В одно и тоже время – в 11 часов вечера. Всё небо было закрыто самолетами. Первый круг – осветительные ракеты, второй – бьют по целям: почта, вокзал, госпиталь. Раненых мы рассредоточивали: ходячих отводили в траншеи, погреба. Врачи и медсестры операционного блока оставались на месте. Гас свет, зажигались свечи, лампы и они продолжали работать".

В июле 41-го Нина была мобилизована Первомайским военкоматом. С этого момента она – перевязочная сестра военного госпиталя, развернутого в одной из школ города. Вернуться домой или хотя бы написать письмо маме Нина уже не могла – там хозяйничали немцы. Но в год 30-летия Победы Антонина Николаевна, проживающая в городе Борзя, в числе других участников Великой Отечественной войны прислала в Государственный архив Читинской области свои воспоминания.

Татьяна Константинова, заместитель директора Государственного архива Забайкальского края по научной работе: "Среди сотен биографий, которые хранятся в Государственном архиве в специальном фонде "Воспоминания, письма, документы участников войны", одна из наиболее ярких и необычных, эмоциональных, оставляющих такой глубокий след в сердце, является биография Антонины Николаевны Шулятьевой. Ну, потому что, наверное, это женская судьба… судьба и восприятие мира очень сильно отличаются от мужского. Женщина на войне – это тоже особая тема…" 

"3 августа 41 года. Кольцо сжималось. Уже велись бои возле города. Где-то впереди немцы выбросили десант. Мы погрузились в состав: 3 вагона с ранеными. Налетели самолеты, начали бомбить. Я видела немецкого летчика – так низко он летал. Пролетит с грохотом, прострочит из пулемета, развернется – и опять. Нам негде было спрятаться, лежали распластанные, беспомощные на земле. Вокзал разбомбили, горели вагоны, но нам удалось вырваться из этого ада. А я все твердила: "Не может быть! Не может быть! Убивать людей?! Расстреливать всех подряд?!" Никак не могла осознать, что это "может быть", и это всё происходит с нами, что враг на нашей земле, что моя мама и две сестренки теперь на оккупированной территории. Отступая, мы ещё успевали застать мирную жизнь в городах: поет радио, продают мороженное, работают парки. И мы, уже испытавшие ужас отступления, видевшие смерть, думали: "Вот здесь-то – всё! Красная Армия дальше не пустит немца!.." Не успевали развернуть госпиталь – вновь отступление, и так до Грозного".

Долго, очень долго тянулся первый, страшный год войны. Нина продолжала работать в эвакогоспитале в 70 километрах от Грозного, который приходилось охранять внутренними войсками, главным образом от чеченцев. В августе 42-го была сформирована 58 армия Закавказского фронта, в одну из частей которой направили медсестру Шулятьеву. Участвуя в освобождении Кавказа, она получила свою первую боевую награду – медаль "За боевые заслуги", затем знак "Отличник санитарной службы". В ноябре 43 года, после расформирования 58-й армии, её, как опытного санинструктора, направили в санитарную роту 480 полка 152 стрелковой дивизии 3-го Украинского фронта.

"До передовой километров за 20 ехали в товарном вагоне, человек сто мужчин и я одна женщина. Хотя могли и не догадаться – кто я и что, потому что после тифа я была без волос. Выгрузились ночью. Шел мокрый снег, дул ветер, а мы пешком 18 километров на передовую. Земля гудит, всполохи от выстрелов, по небу летят трассирующие пули. Дошли. Моих минометчиков всех разобрали, а я стою, никому не нужная. Подойдут, посмотрят: "Куда нам её, она же дрожит, как кутенок!"
Потом привели в единственную избу. Дверь открыла – за паром ничего особо видно не было, а когда пар прошел, раздался хохот: "Что за чучело к нам прибыло?" И вдруг такая тишина, все уставились на меня, кто дает горячую воду, кто хлеба кусок. Забросили на печь, сняли шапку – а я без волос. Опять смех, шутки, зачем таких на фронт отправляют? Как я не заплакала – не знаю. Отогрелась – подала голос: "Я санинструктором, зовут меня Нина. Я после тифа, а на фронте с 41 года!".

Татьяна Константинова, заместитель директора Государственного архива Забайкальского края по научной работе: "Совершенно волнующая фотография, потому что такое нежное лицо человека, который как будто не видел, как она сама пишет в воспоминаниях: "Через мои руки прошли тысячи раненых, тысячи смертей". Тысячу раз она прочувствовала их боль, потому что она приводит такой пример, что тоже чисто по-человечески характеризует Антонину Николаевну, понимаете? Когда начиналось наступление, молодое пополнение, ей встретился молодой офицер. Она видит, что он растерян, она видит, что он боится, и она знает, что ему надо с ней поговорить. Разговаривает, спрашивает, узнает, что он горожанин, жил в Свердловске, что у него мама заведует аптекой, отец воюет. Она успокаивает молодого человека и желает всего хорошего. И через два часа этот молодой боец, попавший в зону прорыва фашистов, умирал у неё на руках. И она пишет о том, что особенно тяжело было с тяжело ранеными, потому что так важно было назвать фамилию, потому что действительно если в момент, когда вокруг были люди, не знающие этого человека, нельзя было записать фамилию умирающего человека, фактически с его судьбой… трудно было оповестить родственников и судьба его оставалась безвестной. И меня-то что потрясает, что вот это было понятно, ведь это было не каждому понятно, понимаете? Шла война, это было не каждому понятно – ей это было понятно! Она понимала ещё и другое, понимаете? Она выпускала листовки, она проводила беседы с молодыми солдатами, офицерами. И здесь есть потрясающая фраза, что "когда мы перешли государственную границу, мне приходилось объяснять, - а ей тогда был 21 год! - что мы не победители, мы – освободители! И так трудно от злобы перейти к добру!" Вот такая фраза, потому что надо было быть гуманными с теми жителями, населением освобожденной территории. И это было 20-летней девушке понятно. Не каждому мужику это было понятно, потому что ожесточение боя и ожесточение смерти, ожесточение вообще людское ей приходилось видеть каждый день".

"В Германии были очень тяжелые бои, много раненых. Помимо боев всегда могли выстрелить в спину. Когда мы брали замок какого-то барона, я первый раз увидела орган в этом замке. Звучала какая-то церковная музыка. Кругом красота, и я не могла понять, как могли такие цивилизованные люди быть такими человеконенавистниками. И я гордилась за нашу Родину: хоть мы и Иваны, но мы люди с большой буквы, никого из мирных жителей не обижали. Нельзя – мы были освободителями".

Сестричка Нина… Простая русская девушка, для которой на той страшной войне важнее всего было не отнимать, а спасать чьи-то жизни. В год Великой Победы 22 июня ей исполнилось 22 года. Но то, что она успела пережить, до сих пор заставляет сжиматься сердце, израненное чужой болью. Уже после войны она встретит свою любовь - тоже фронтовика, артиллериста Владимира Викулова. Он и привезет её в далекое Забайкалье. Мужа давно нет в живых, а сама Антонина Николаевна сейчас живет в Чите, в маленькой однокомнатной квартирке вместе с дочерью и внуком. Её волнующие воспоминания, написанные в 1975 году, станут одной из ярких страниц книги, над составлением которой сейчас работают сотрудники Государственного архива Забайкальского края.